Недопустимо, чтобы у ребёнка возникало по поводу того, что одно и то же явление расценивается взрослыми по-разному. Например, один порицает ребенка за капризы, другой не видит в этом ничего предосудительного. Мать осуждает сына за драчливость, а отец, напротив, говорит: «Так и надо, пусть боятся его!» Случается, мы не замечаем, что в семье существует две морали, одна - для взрослых, другая - для маленьких. Например, ребенку запрещаем то, что разрешаем себе: «Тебе нельзя – ты маленький, а нам можно - мы взрослые». Воспитание не терпит фальши даже в самом незначительном. Принципиальность в оценках и суждениях по отношению к маленьким и взрослым членам семьи, к своим и чужим детям – непременное условие понимания ребенком, что такое хорошо и что такое плохо. /Островская Л., педагог/ 1984 год.
* * *
Петя ещё мал, он ничего плохого не совершил, и надеемся, не совершит. Он только исчез из компании моего сына и начал водиться с ребятами, которые старше его лет на 7-8. Мы говорим про иных ребятишек – педагогически запущен. Да, педагогически запущен. Но кем? И нами тоже. Если у ребенка нет выраженных способностей, его могут не взять в спортивную секцию или кружок фото, а вот улица не отказывается от него. «Педагоги» улицы объясняют такому неохваченному, что теперь у него будет всё: признание, дружки, веселая жизнь и минимум дисциплины. А маленькому пацану, который не защищен ни природной силой воли, ни воспитанием, такие перспективы очень нравятся. За мальчика Петю я, конечно, ещё поборюсь, хотя педагогического таланта вроде нет, как нет и специальных знаний. Я инженер. Вот если бы меня поддержал сосед слева-художник, да сосед справа, у которого в руках притягательная для мальчишек профессия – столяр… Убежден: в любом микрорайоне есть много разных умельцев. Почему бы им не объединиться в таком наиважнейшем деле, как воспитание нашей смены? /М. Баскин/ 1984 г.
* * * …Мать читает «Муху-Цокотуху» Корнея Чуковского трехлетней Аленке и ее пятилетнему другу Андрюшке. Малышке жаль бедную муху, которая бьется в сетях злого паука. Слезинки дрожат в глазах девочки. - Не плачь, Аленка! – успокаивает ее Андрюшка. - Муха болезни разносит! …Итак, стоит ли нам жалеть эту муху, если она, как утверждает Андрюша (и мы взрослые, это прекрасно знаем), «болезни разносит»? Жалеть! Жалеть так, как жалеет её маленькая Аленка, как сочувствует ей корней Чуковский. Мы, родители, призваны научить детей эмоциональной чуткости, и вот именно на таких простейших и доступных детям примерах - на Мухе Корнея Чуковского, на добродушной чеховской Каштанке, на отважном Тургеневском Воробье. Гораздо опаснее неумение чувствовать и сочувствовать. Если сердце не сжималось от сострадания, оно не умеет и любить. Ему не будет жаль кого-то. Оно не отзовется ни на боль, ни на радость другого. / Богомазова Н. , учительница/
* * * -Помнишь, папа, ты как-то рассказывал, что у тебя в школе часто бывали плохие отметки? - Почему ты вдруг вспомнил об этом? - Просто подумал, что история повторяется. * * * Детям очень нужны друзья не только однолетки, но и взрослые, умудрённые опытом. Какое счастье, если в семье друзьями становятся сами родители. - Почему у нас перестал бывать Олег? – спрашивает отец сына. - Он мне уже не друг, - сердито отвечает мальчик. - Почему? - Он предатель… Выясняется, что во время ребячьей ссоры Олег не вступился за своего друга, и он, Миша, оказался без поддержки. - Не знаю, - задумчиво сказал отец – мне казалось, что Олег – отважный парень, и он не бросил бы тебя в беде. - Да он не бросил, только я хотел этому Ваньке поддать, как следует, чтобы не лез куда не надо, а Олег не дал… После долгой беседы и отец и сын пришли к выводу, что в сущности не прав-то был сам Миша, а Олег поступи справедливо, заступившись именно за Ваню. /Пастух. Е. кандидат педагогических наук/
* * * Шестиклассник Сережа встретил около магазина соседку, маму своего товарища, ионии вместе возвращаются домой. Сережа хорошо к ней относится, много раз бывал в гостях, и сейчас считает своим долгом развлекать тетю Таню «светской беседой»; рассказывать о школьных делах, о предстоящем походе, о готовящемся праздничном вечере и дворовой хоккейной команде, но … не догадывается взять у женщины тяжелую сумку, хотя сам идет налегке. А ведь ему это было совсем не трудно, и он бы с радостью помог, но не приходит в голову! А тете Тане почему-то неудобно сказать ему об этом… Станет ли в дальнейшем Сережа чутким к жене, к матери? Научит ли своих сыновей рыцарскому отношению к женщине? /Захарова Л. /
* * * Младшая дочка. Было у матери 7 дочерей и сын. Однажды поехала она к сыну, который жил далеко от дома, и вернулась только через месяц. Не успела она вступить на порог, как дочери на перебой заговорили: - Я тосковала по тебе так, как тоскует мак по солнечному теплу, - сказала старшая. - Я ждала тебя так, кА сухая земля ждет капли воды, - подхватила другая. - Я плакала по тебе так, как плачет птенец по улетевшей матери, - сказала третья. - мне было так тяжело без тебя, как пчеле без цветка, - шебетала четвертая. - Ты снилась мне. Как снится розе роса, - проговорила пятая. - Я ожидала тебя, как вишневый сад соловушку, - пропела шестая. Младшая дочь ничего не сказала. Она разула мать и молча принесла ей воды вымыть с дороги ноги.
/Сухомлинская В.А./
* * * Коля ещё в 6 -м классе был в числе призеров первенства Москвы по авиамодельному спорту. Уже тогда твердо ре шил: учиться пойду в Авиационный институт. Отец его авиаконструктор. С детства мальчик привык: папа всегда найдет свободное время вместе погулять, поговорить, сходить в кино. И домашние дела привыкли делать вместе. От отца сын впервые узнал, как создаются самолеты и вертолеты. Он никогда не забудет радости общения с отцом, который стал для него образцом, другом, советчиком и строгим судьей. Общение с детьми должно быть ежедневным, нужно уметь интересоваться миром детей, и не отрешать их от своих дел и интересов. Когда между родителями и детьми установлен контакт, ребята даже в магазин идут с родителями не ради того. Чтобы занять очередь в кассу или носить сумку, а в надежде на веселый разговор или серьезные размышления о чем-то важном, а сумка и касса само собой разумеются в такой обстановке. /Лизогубов С./
* * * Наивная детская похвальба: мой папа самый сильный, самый смелый, все умеет, и никого не боится – невероятно живуча, держится особенно в мальчишках, едва ли не до конца подростковой поры. Неудивительно: отцовские достоинства служат сыну средством самоутверждения. Понаблюдайте когда-нибудь, как ведут себя дети, чьи родители, особенно отцы, водят их сверстников в походы, учат мастерить или играть в шахматы, в хоккей. Дальновидны и умны те отцы, которые стараются проводить своё свободное время среди сверстников своих детей, приносят в это окружение, все чему, научены, что умеют сами. Между прочим, это вовсе необязательно – мастеровитость или физическая ловкость. Приходил к моим подопечным папа- математик, человек на первый взгляд далекий детям и непонятный им, погруженный с сферу совершенно чуждых им интересов. А оказалось, что от этого папы буквально не в силах оторваться. На моих глазах интеллектуальный уровень целого класса поднялся до высоты, казавшейся просто невероятной…
* * * Тут нужного и не подыщешь слова. Склонилась мать, от радости светла: Впервые сын ее белоголовый Прошел один от стула до стола. Он вырастет, подымет два крыла, Но трасса кругосветного полета, Быть может, легче будет для пилота, чем этот путь – от стула до стола. /Степан Щипачёв/
* * * Мальчик лет пяти, завидев маму, возвращавшуюся с работы, стремглав припустился к ней навстречу и вдруг плюх! – в самую лужу… «Ах ты, паршивец этакий! С цепи сорвался? Опять весь в грязи!» - принялась мать корить своего сына. Никогда не забуду того мальчишеского взгляда: радость и ласка вмиг обернулась страхом и отчаянием… А ведь вчера услышанное, сегодня повторенное, завтра заученное грубое слово может войти в привычку у детей и подростков. Бесцеремонный тон, о порой и сквернословие для некоторых из них оказывается постепенно своеобразным проявлением «независимости». /Ороховацкий Ю.,кандидат филологичеких наук/
* * * Дети всегда играют во взрослых, подростки стрательно подражают им. Достаточно ли ясно осознаем мы эту бесспорную истину?.. 15-летние девочки приходят в школу с подведенными бровями, накрашенными ресницами, с ярким маникюром. Нужна ли косметика 8-микласснице? Тактичный и мягкий совет матери обязательно должен бы предостеречь её от этого. Сама юность прекрасна, она не требует дополнительных украшательств. А вот пришла в класс ученица. Ей 16 лет. Золотом горят в ушах сережки, на руке часы- браслет. Она одета по последнему крику моды. - А что, разве плохо, если девочка красиво одета? – говорят родители. – Раз есть возможность, пусть не отстает от моды. А надо ли так рано из девочки делать взрослую куклу? Есть у писателя Виля Липатова роман «И это все о нем…», где ярко выписан образ Людмилы Гасиловой, которую родители с детских лет сделали рабой вещей. От природы человек хороший, она не смогла стать счастливой в жизни. /Баженов А./
* * *
Смеются дети.
Когда нам беды застят свет И никуда от них не деться, - Взгляните, как смеются дети, - И улыбнитесь им в ответ. И если вас в тугие сети Затянет и закрутит зло, взгляните, как смеются дети, - И станет на сердце светло. Я сына на руки беру, Я прижимаю к сердцу сына, И говорю ему: «Спасибо За то, что учишь нас добру…» А педагогу только годик. Он улыбается в ответ. И доброта во мне восходит, Как под лучами первый цвет. /Андрей Дементьев/
* * *
В отношении к своим детям мы подчас подменяем принцип поощрения постоянным недоверием, убивающим всякую инициативу. « У тебя никакой памяти, - удивляется отец, - я в 16 лет столько стихов знал наизусть, сколько тебе и не снится». А в школьные годы мальчишка тихо скажет: «Мария Ивановна, пожалуйста, на меня не сердитесь. Честное слово, вчера учил-учил, а ничего не запомнил. Никакой памяти.Вот спросите у папы, он вам скажет…» А виноват «способный» папа, невольно прививший сыну чувство неполноценности. «Ты смелый, говорит мать сыну, - Ты ничего не боишься, и поэтому сегодня вечером ты останешься дома один, а мы с папой пойдём в гости». И ребенок спокойно остается. У него появляется чувство безопасности: мама, как никто другой, знает, что он у нее храбрый, и надо это мамино доверие оправдать. /Богопольская Л./
* * *
Кто из нас не был свидетелем подобной сцены: посреди двора стоит малыш с лопнувшим воздушным шариком в руке и горько-горько плачет. Его успокаивает мама, обещает завтра же купить точно такой же шарик, и даже не один. Малыша, присев перед ним на корточки, утешают прохожие. А тот все плачет и плачет… Откуда такая бездна горя? Может, он плачет от испуга? Играл, играл шариком – вдруг резкий, как выстрел, хлопок. - Вы не понимаете! Шарик умер!.. «Умерший» шарик для малыша, возможно, то же самое, что для нас печальная телеграмма. У ребенка своя «метрическая система чувств. И только тот, кто помнит об этом всегда, кто умеет разделить радость, и огорчения ребенка как свои, завоюет его вечную любовь… /Зюзюкин И./
* * *
Мальчику было лет 10, когда в доме, где он привык жить вдвоем с матерью, появился посторонний человек. Он принял этого человека в штыки, убежал к родне отца, погибшего незадолго до его рождения. Никто не упрекал мальчишку, не торопил. Домой он вернулся сам. Отчим был замкнутым, неразговорчивым человеком. Требовательный, аккуратный до педантизма, он приносил в дом запах свежих стружек (работал столяром), какую-то особую подтянутость, строгость во всем. Он никак специально не завоёвывал привязанность пасынка, не подлаживался к нему, но и не читал морали, не пытался обратить в свою веру. Привязанность образовалась постепенно, и оказалось она такой крепкой, что хватило её на долгую-долгую жизнь… С тех пор прошло полвека. Что же из этой жизни особо запомнилось? Вспоминает сын зимний день, когда молодой и влюбленный, он вез домой молодую жену. Волновался: понравится ли? И вот родная деревня, знакомые ворота. Не успел он отворить их, как из сеней выбегает отчим, берет из сеней невестку, укутанную в тулуп, и несет в дом, как самую дорогую ношу… /Овчинникова И./
